Перед большими потрясениями: Куда на самом деле исчезает американская нефть

Аскерханов Кямиль 

Вчера вышли очень интересные данные EIA. Коммерческие запасы нефти в США выросли сразу на 17,4 млн баррелей, до 424,4 млн. API накануне давал +9,1 млн, что уже выглядело аномалией. 

Но самое интересное начинается, если посмотреть не на одну цифру, а на движение физической нефти.

Импорт США вырос до 7,3 млн баррелей в сутки, прибавив за неделю более миллиона. Растут поставки из Канады и Венесуэлы, возвращается ближневосточная нефть. Одновременно американский экспорт рухнул примерно до 3,06 млн б/с, минимума с ноября прошлого года. Особенно заметно ранее сократились поставки в Азию: в июле экспорт в Японию упал примерно на 67%, в Южную Корею — на 39%.
При этом НПЗ США вовсе не стоят. Загрузка — около 96%, переработка превышает 17 млн б/с. То есть нефть активно потребляется, но её ещё быстрее затягивают внутрь американского контура.

А теперь самое интересное.
Параллельно SPR опустился ниже 300 млн баррелей, к минимумам начала 1980-х. Получается любопытное перераспределение: государственный стратегический запас сокращается, тогда как коммерческий контур получает дополнительную физическую нефть.
На первый взгляд кажется странным, но на деле логика может быть вполне рациональной.
Американский частный сектор сейчас имеет все основания накапливать не просто деньги, а контроль над реальными активами.
Нефтепереработчики получают колоссальную прибыль. Marathon, Valero и Phillips 66 заработали во втором квартале совокупно около $12,6 млрд. Дизельный crack spread в августе доходил почти до $94 за баррель. Крупнейшие сырьевые трейдеры одновременно расширяют физические операции: баланс Trafigura за полгода вырос примерно на 40%, а объём торговли нефтью и нефтепродуктами достиг рекордных 8,7 млн б/с.

Причём речь идёт не только о нефти.
Мы видим ажиотаж вокруг золота и серебра, борьбу за физическую медь, создание запасов стратегических минералов. Китай расширяет инфраструктуру хранения и расчётов физическим золотом в Гонконге. США ранее буквально перетягивали физическую медь на свою территорию.

Слишком много совпадений.
Особенно если учитывать ещё одну деталь: нефтяная кривая находится в backwardation. Физическая нефть сегодня стоит дороже нефти с поставкой в будущем. Поэтому классическая схема «купить нефть, положить на склад и заработать на фьючерсе» сейчас работает плохо.
Значит, если коммерческий сектор продолжит увеличивать физические запасы в таких условиях, вопрос уже не столько в спекуляции.

Физический баррель сам становится страховкой.

И я бы рассматривал происходящее именно в контексте подготовки к острой фазе экономического и финансового кризиса. Если крупный капитал считает вероятность обвала финансовых рынков высокой, держать всё состояние исключительно в финансовых требованиях становится опасно. А если одновременно добавить ожидание большой войны на Ближнем Востоке, то логика становится ещё очевиднее.

В случае нового серьёзного нарушения поставок через Ормуз, Красное море или сразу несколько маршрутов физическая нефть превращается в один из самых ценных активов мира.
Её можно переработать. Продать. Заложить. Обменять. Главное — она позволяет продолжать производство тогда, когда у остальных сырья просто нет.
Поэтому я бы говорил уже не столько о накоплении нефти, сколько о перераспределении капитала из финансовой формы в контроль над физическими ресурсами.
Причём государство и корпорации входят в эту историю с разных сторон.
У федерального правительства — дефицит бюджета $432 млрд только за июль, растущие долговые обязательства и сокращающийся SPR.
У сырьевого корпоративного сектора — огромный cash flow, сверхприбыли, физические запасы, терминалы, трубопроводы, НПЗ и контроль над товарными потоками.

Получается довольно характерное движение: у государства растут финансовые обязательства и сокращается физический резерв, а у крупного капитала растёт контроль над реальными активами.

Если коммерческие запасы продолжат расти, импорт останется высоким, а американская нефть не вернётся массово на экспорт даже при выгодной ценовой конъюнктуре, то это будет подтверждением стратегии. Особенно если одновременно продолжится ажиотаж вокруг других физических активов. 

Очень похоже, что крупный капитал уже делает то, что обычно он делает перед большими потрясениями: меняет обещание получить что-то завтра на владение чем-то реальным сегодня.

Видимо впереди действительно острая фаза экономического и финансового кризиса, наложенная на большую войну на Ближнем Востоке и физический баррель нефти может оказаться очень ценным активом в борьбе за власть.