Верфи важнее авианосцев. Как Британия потеряла море и почему эта история начинает повторяться

Аскерханов Кямиль

Есть один момент в истории Британской империи, на который обычно смотрят несколько неправильно.
Принято считать, что Британия потеряла статус мировой империи после Второй мировой войны потому, что была истощена войной, залезла в долги перед США, начался распад колониальной системы и появился новый мировой лидер — Америка. 

Всё это верно. Но если смотреть именно на море, процесс начался гораздо раньше.
Британия начала терять империю тогда, когда постепенно стала терять способность самостоятельно воспроизводить своё господство на море.
В 1913 году британские верфи строили около 58% мирового тоннажа. Вдумайтесь: больше половины всех строившихся в мире судов. Британии принадлежало примерно 40% мирового парового и моторного торгового флота.
Вот что такое настоящая морская империя.
Не авианосцы. Тогда их вообще ещё не было.
Есть военный флот, есть торговый флот, есть свои верфи, металлургия, двигатели, страхование, банки, мировая сеть портов и военно-морских баз. И всё это находится внутри одной системы.
Royal Navy был только видимой вершиной огромной промышленно-финансовой машины.
А потом появилась Германия.
И здесь стоит немного поправить распространённое представление. Немецкие дизель-электрические подводные лодки не уничтожали британский военный флот как таковой. Они сделали кое-что значительно более опасное.
Они начали уничтожать систему, ради защиты которой этот флот существовал.
Германии не требовалось построить больше линкоров, чем Британия. Не требовалось обязательно разгромить Grand Fleet в генеральном сражении.
Можно было вообще обойти эту конструкцию.
Нужно было топить торговые суда быстрее, чем Британия сможет их восполнять.
В апреле 1917 года германские подлодки отправили на дно порядка 860–880 тысяч брутто-регистровых тонн союзного и нейтрального судоходства всего за один месяц.
Для островной империи, зависевшей от импорта продовольствия, сырья, топлива и перемещения грузов между колониями, это была практически атака на кровеносную систему.
Британия выстояла. Появились массовые конвои, совершенствовалась противолодочная оборона, а главное — в войну вошли США.
Но звонок уже прозвучал.
Потому что выяснилась неприятная вещь: владеть самым мощным надводным флотом недостаточно. Если противник может сделать слишком дорогим использование морских коммуникаций, само понятие господства на море начинает меняться.
Между двумя войнами произошёл ещё один процесс, гораздо менее заметный.
Royal Navy оставался огромным. Британия всё ещё выглядела великой морской державой. Но промышленный фундамент под этим могуществом постепенно сжимался.
Перед Первой мировой британские верфи давали около 58% мирового судостроения.
Перед Второй — уже примерно треть.
Доля Британии в мировом торговом тоннаже снизилась примерно с 40% до четверти.
То есть флаг ещё висел над океанами, линкоры ещё стояли в базах, карта мира ещё была окрашена в британские цвета, а материальная база гегемонии уже начала уходить.
И тут снова пришла Германия.
Дёниц фактически превратил битву за Атлантику в математическую задачу.
Не обязательно победить Royal Navy.
Надо уничтожать тоннаж быстрее, чем противник способен его производить.
В 1940 году союзники потеряли примерно 4,4 млн тонн торгового флота. Британия и США построили около 1,2 млн.
В 1941-м снова потеряно около 4,4 млн, построено примерно 2 млн.
В 1942-м положение стало критическим: потеряно порядка 8,25 млн тонн. Британия построила около 1,84 млн, США — уже 5,34 млн.
Германия почти выиграла свою арифметику.
А потом произошло то, что, на мой взгляд, и решило судьбу не только битвы за Атлантику, но и будущего мирового морского порядка.
В 1943 году союзники потеряли около 3,66 млн тонн.
Британия построила 2,2 млн.
А США — 12,38 млн тонн.
Вот где Германия окончательно проиграла битву за Атлантику.
На американских верфях.
Немцы могли построить ещё сотню подлодок. Могли улучшать торпеды. Могли совершенствовать тактику «волчьих стай».
Но невозможно выиграть войну тоннажа у промышленной системы, которая за год строит в несколько раз больше судов, чем ты способен уничтожить.
За войну американцы построили более 2700 Liberty ships.
И здесь есть очень смешная деталь, особенно применительно к сегодняшним разговорам о «технологическом превосходстве».
Liberty не были вершиной технологий.
На них стояла старая, простая паровая машина тройного расширения мощностью примерно 2500 лошадиных сил.
Американцы могли поставить более совершенные установки. Но зачем?
Нужен был корабль, который можно строить быстро, дёшево, много и практически конвейерным способом.
К 1944 году средний срок строительства Liberty довели примерно до 42 дней.
Вот это и оказалось настоящим технологическим превосходством.
Не создать самое совершенное оружие.
А создать промышленную систему, способную производить достаточно хорошее оружие быстрее, чем противник способен его уничтожать.
И вот здесь происходит вещь, которую редко связывают непосредственно с распадом Британской империи.
Британия выиграла войну.
Но функцию морского гегемона она уже фактически передала США.
Сначала американские кредиты.
Потом американские суда.
Американские верфи.
Американская промышленность.
Американская нефть.
Американский флот.
А после войны — американский доллар и американская система безопасности морских коммуникаций.
Империя ещё существовала. Royal Navy ещё оставался одним из крупнейших флотов мира.
Только центр системы уже находился не в Лондоне.
Он находился по другую сторону Атлантики.
Поэтому Германия сыграла здесь довольно любопытную историческую роль. Она не получила британскую морскую империю. Она дважды атаковала её наиболее уязвимое место и тем самым ускорила переход функций морского гегемона к США.
А теперь перенесёмся в наше время.
И тут начинаются очень неприятные исторические рифмы.
Сегодня США обладают несравнимо более мощной глобальной военно-морской системой, чем Китай. Американские авианосные группы, атомный подводный флот, базы, спутники, разведка, союзники, логистика — всё это нельзя просто вычеркнуть из уравнения.
Но меня интересует другое.
Где находятся верфи?
В 2024 году Китай обеспечивал примерно 55% мирового судостроения по валовой вместимости.
Практически столько же, сколько Британия накануне Первой мировой.
На Китай пришлось около 74% новых заказов.
В мировом портфеле заказов его доля уже приблизилась к двум третям, а по некоторым более поздним отраслевым оценкам — ещё выше.
А доля США в мировом коммерческом судостроении сегодня измеряется десятыми долями процента.
Получается очень странная конструкция.
Мировой морской гегемон практически не строит мировой торговый флот.
Потенциальный главный противник этого гегемона является крупнейшей судостроительной державой планеты.
Причём Китай строит не только корабли.
Он производит около 95% морских контейнеров, огромную долю портового оборудования, судовых комплектующих, располагает крупнейшими портами мира и колоссальной металлургической базой.
То есть перед нами постепенно появляется не просто большой китайский флот.
Появляется морская промышленная экосистема.
А это уже совсем другой разговор.
Особенно если вспомнить, что германские подлодки сделали с экономикой британского господства на море.
Потому что современная «подлодка Дёница» может выглядеть совсем иначе.
Морской беспилотник.
Дешёвый дальний БПЛА.
Противокорабельная ракета.
Мина.
Автономный подводный аппарат.
Спутниковая разведка плюс дешёвое средство поражения.
Хуситы уже показали в Красном море маленькую модель того, как это работает.
Чтобы нарушить глобальную торговлю, совершенно необязательно иметь авианосец.
Иногда достаточно создать угрозу, после которой страховые ставки улетают вверх, экипажи отказываются идти по маршруту, а судоходные компании начинают водить корабли вокруг Африки.
То есть снова возникает асимметрия.
Средство нападения относительно дешёвое.
Защищаемый объект очень дорогой.
А система его защиты ещё дороже.
Ровно с такой экономической проблемой столкнулась когда-то Британия.
Но дальше становится ещё интереснее.

Американский военный морской транспорт тоже стареет. Средний возраст десятков основных американских Ro-Ro, предназначенных для экстренной переброски войск и техники через океан, приблизился к полувеку. Часть из них в следующем десятилетии придётся списывать.
И США уже рассматривают приобретение иностранных судов.
Где мы это уже видели?
У морского гегемона остаётся великолепный военный флот, глобальная сеть баз и способность проецировать силу практически в любой точке планеты.
Но промышленная система, которая должна обеспечивать и воспроизводить это господство, всё больше находится за его пределами.

Когда-то Британия компенсировала собственное промышленное истощение американскими верфями.
Не окажется ли теперь Америка в положении, когда её морская гегемония будет зависеть от японских и корейских?
И вот тут появляется главный вопрос.
Мы привыкли измерять морскую силу количеством авианосцев, эсминцев, подлодок и ракет.
А возможно, опять смотрим не туда.
Британия потеряла мировую империю не в тот момент, когда кто-то потопил последний британский линкор.
Этого вообще не произошло.
Она потеряла её тогда, когда перестала быть главным промышленным центром системы, обеспечивавшей её господство на море.
Флот ещё был.
Имперский флаг ещё был.
Базы были.
Даже победа в мировой войне вроде была, а производство уже было не то. Вскоре было потеряно многое в пользу теневой финансовой империи.

P. S.  И всё бы хорошо для Китая, но сломалась модель глобализации, а так же система мировой морской торговли. Поэтому исход битвы за мировой океан ещё впереди.