За кулисами новой евразийской архитектуры

Кямиль Аскерханов

Прошедший в туркменской Авазе саммит СНГ, похоже, оказался куда более значимым событием, чем это можно предположить по официальным сообщениям. Причём самое интересное здесь заключается в возможном изменении самой роли Содружества, которое на протяжении десятилетий оставалось преимущественно постсоветской организацией. Сегодня, на фоне распада прежней модели глобализации и формирования региональных экономических пространств, у СНГ появляется перспектива занять совершенно другое место в евразийской архитектуре.

Впервые в саммите принял участие президент Ирана Масуд Пезешкиан, предложивший постоянный формат «СНГ+1». По сути, Тегеран предлагает Содружеству южное продолжение с выходом к Персидскому заливу и Индийскому океану. Одновременно транспортная связанность становится одной из центральных тем организации, а 2029 год объявлен её тематическим годом. Мы уже давно говорим о постепенном смещении торговых потоков с оси Восток—Запад на Север—Юг, и теперь эта география начинает получать институциональные очертания. Особенно учитывая, что в условиях нынешнего энергетического кризиса контроль над маршрутами движения стратегических ресурсов приобретает совершенно иную ценность.

Но наиболее примечательные события произошли вокруг Азербайджана. Баку впервые за всю историю СНГ по собственной инициативе выразил готовность принять председательство в 2028 году, а уже в 2027-м будет участвовать в председательском механизме вместе с Узбекистаном. Для страны, десятилетиями осторожно относившейся к постсоветской интеграции, это весьма показательный поворот. Тем более что именно в Авазе после девятилетнего перерыва состоялась трёхсторонняя встреча Путина, Алиева и Пезешкиана. Среди обсуждавшихся вопросов была энергетика, а подробности достигнутых договорённостей пока известны лишь частично.

И здесь стоит вспомнить июльскую историю с закрытыми российско-германскими переговорами в Баку, вызвавшую настоящий переполох в Берлине. Среди участников был бывший российский премьер, а ныне председатель совета директоров «Газпрома» Виктор Зубков. Официальный Берлин дистанцировался от контактов, а Алиев заявил, что переговоры проходили без уведомления азербайджанских властей. Выбор Баку и присутствие человека, связанного с «Газпромом», особенно примечательны с учётом энергетического положения Германии и существующих газопроводов из Азербайджана в Европу. После саммита в Авазе июльская встреча выглядит ещё одним эпизодом, заслуживающим внимания.

А теперь добавим к этой картине переговоры Москвы и Вашингтона вокруг Lukoil, обсуждение возможного возвращения ExxonMobil в Россию и одновременное расширение присутствия американской компании в Азербайджане. Параллельно обсуждается развитие газотранспортных мощностей между Россией, Азербайджаном и Ираном. В результате возникает весьма любопытная комбинация, при которой российские углеводороды, американский капитал и азербайджанская инфраструктура потенциально могут оказаться связаны в новой системе распределения энергетических потоков, включая европейское направление. Разумеется, пока это гипотеза, реализация которой потребовала бы соответствующих политических и санкционных решений.

И вот здесь мы возвращаемся к концепции энергетического огораживания Европы, о которой я начал говорить ещё в 2023 году. Вопрос постепенно смещается от того, кто располагает энергоресурсами, к тому, кто будет определять маршруты, условия и стоимость их доставки конечному потребителю. В подобной конструкции Азербайджан способен получить гораздо более существенную роль, чем привычная функция экспортёра и транзитёра каспийских углеводородов.

Если же подняться ещё выше и посмотреть на происходящее через призму нашей модели формирования триумвирата США, России и Китая, то саммит в Авазе вполне может оказаться одним из этапов оформления будущей евразийской экономической системы. Россия, Центральная Азия, Кавказ и Иран постепенно выстраивают собственную транспортно-энергетическую связанность, а Азербайджан оказывается на пересечении этой системы с европейскими рынками и интересами американского капитала. Причём теперь Баку начинает подкреплять своё географическое положение дополнительными политическими инструментами.
И всё это происходит непосредственно перед ноябрьским саммитом АТЭС в Шэньчжэне, где, согласно нашей гипотезе, могут обозначиться более широкие принципы нового распределения сфер ответственности между крупнейшими державами.

Поэтому я бы пока не торопился с окончательными выводами. Но последовательность событий заслуживает внимания: закрытые российско-германские контакты в Баку, энергетические переговоры Москвы и Вашингтона, расширение американского присутствия в азербайджанской энергетике, а теперь и саммит СНГ с участием Ирана и неожиданной инициативой Баку по председательству.
Слишком много важных интересов пересекается на сравнительно небольшом участке евразийской географии.
И, возможно, самое интересное в этой истории связано с тем, какие именно договорённости пока остаются за пределами публичной повестки.

P.S. Спрашиваете, а где тут Украина? По ней вопрос уже решён, именно поэтому так активизировались другие важные темы.