Аскерханов Кямиль

За последние дни я провёл достаточно любопытное исследование информационного пространства, проанализировав публикации ведущих американских, британских, европейских, российских и азиатских СМИ. Причём интересовали меня прежде всего изменения в самой повестке, то, о чём начинают говорить, какие вопросы постепенно выходят на первый план и, что особенно важно, какие темы практически исчезают.
И здесь обнаруживается весьма показательная закономерность.
Ещё сравнительно недавно мировая пресса была сосредоточена на военных конфликтах, санкциях, политических противостояниях и борьбе за сохранение существующего миропорядка. Теперь всё чаще обсуждаются совершенно другие вопросы: кто будет контролировать энергетические потоки, кому достанется цифровая инфраструктура, как будут устроены международные расчёты, какие государства станут обеспечивать физическую безопасность новой экономической системы и, наконец, кто получит право устанавливать правила её функционирования.
Фактически обсуждение постепенно перемещается от разрушения прежнего мироустройства к возможным механизмам построения следующего.
Причём российское и китайское информационное пространство заметно быстрее осваивает эту новую повестку. Там уже обсуждаются конкретные международные институты, альтернативные финансовые контуры, технологический суверенитет, энергетические союзы и новые форматы межгосударственного взаимодействия. Любопытно, что даже в деловой прессе всё чаще появляется мысль о будущем сосуществовании нескольких самостоятельных валютных систем, объединённых общей технологической инфраструктурой.
Именно такую конструкцию я подробно разбирал в нескольких материалах за прошедший месяц.
Западный мейнстрим, на мой взгляд, заметно отстаёт от происходящих процессов. Причём внутри самого Запада обнаруживается серьёзное расхождение.
Континентальная Европа преимущественно обеспокоена собственной судьбой. Дорогая энергия, промышленный кризис, перспектива договорённостей Вашингтона и Москвы без полноценного участия Брюсселя, поиски новых союзников. В европейской прессе всё отчётливее звучит вопрос о том, какое место останется Европе в формирующемся миропорядке.
Британская пресса гораздо больше внимания уделяет дипломатическим конфигурациям, переговорным форматам и механизмам влияния на принимаемые решения. Особенно показательны обсуждения возвращения Лондона в узкие форматы европейской дипломатии вместе с Парижем и Берлином (Антантой). За всем этим просматривается стремление сохранить британскую субъектность в условиях распада прежней Евроатлантики.
Американская пресса постепенно переходит к обсуждению практических механизмов управления будущей системой. Энергетические сделки с Россией, контроль над поставками стратегического сырья, стоимость капитала, кризис финансирования искусственного интеллекта и политическое сопротивление строительству цифровой инфраструктуры. Здесь уже появляются вопросы, которые ещё недавно практически отсутствовали в массовом информационном поле, мы тут и особенно в частном канале активно обсуждали.
Особенно интересно наблюдать, как меняется отношение к искусственному интеллекту. Ещё вчера обсуждались фантастические перспективы технологической революции и бесконечного роста капитализации корпораций. Сегодня всё чаще возникают вопросы об окупаемости инвестиций, стоимости электроэнергии, собственности на центры обработки данных и государственном контроле над технологиями.
А ведь именно об этом мы и говорили, рассматривая гипотезу будущего финансового обвала и последующего передела собственности на материальную основу цифрового мира.
Аналогичную эволюцию можно наблюдать и в энергетике. Разговоры о санкциях и энергетической независимости Европы постепенно дополняются обсуждением возможного возвращения российского газа, американских посреднических схем и контроля над маршрутами поставок. Здесь всё отчётливее проявляются контуры процесса, который я ещё в 2025 году назвал энергетическим огораживанием Европы.
В международной политике происходит не менее любопытная трансформация. На смену бесконечным рассуждениям об изоляции России и сдерживании Китая приходят обсуждения возможных договорённостей Вашингтона, Москвы и Пекина, а также их роли в обеспечении безопасности будущего мироустройства. Пока речь идёт преимущественно о гипотезах, дипломатических инициативах и отдельных переговорных форматах, но само изменение характера обсуждения весьма показательно.
Всё это укладывается в давно описываемую нами картину противостояния двух принципов организации мира: государственно-имперской вертикали и транснациональной сетевой горизонтали. Причём борьба развивается одновременно в энергетике, финансах, логистике, технологиях и сфере безопасности. Государства постепенно осознают необходимость контроля над инфраструктурой, без которой их суверенитет становится весьма условным.
И вот здесь возникает главный вопрос: кто будет владеть этой инфраструктурой после неизбежной перестройки мировой экономической системы?
Полагаю, именно вокруг этого вопроса и будут разворачиваться наиболее серьёзные события следующего этапа.
Разумеется, отдельные публикации ещё не доказывают существования согласованного сценария. Но изменение тематики международной прессы представляет самостоятельный интерес. Особенно когда совершенно разные издания, исходящие из зачастую противоположных политических позиций, постепенно начинают обсуждать одни и те же фундаментальные проблемы.
Мейнстрим по своей природе чаще описывает уже проявившиеся изменения. Стратегическая аналитика должна пытаться распознать их значительно раньше, пока они ещё выглядят разрозненными и порой совершенно не связанными между собой событиями.
Собственно, именно этим мы здесь и занимаемся.
Старый мир ещё обсуждает условия собственного сохранения. Новый уже начинает обсуждать правила своего существования. И, судя по всему, далеко не все успели заметить, когда произошла смена повестки.