Возвращается конкуренция на море, борьба за торговые пути

Кямиль Аскерханов 

Многих сегодня удивляют такие новости о контейнерных пусковых установках на гражданских судах, возможности размещения крылатых ракет или безпилотников на сухогрузах или перспективах появления вооружённых торговых флотов. Всё это подаётся как нечто революционное, едва ли не переворачивающее представления о морской войне. 

На самом деле ничего принципиально нового в этом нет. Если смотреть на историю не через призму последних нескольких десятилетий, а хотя бы последних пятисот лет, то окажется, что вооружённое торговое судно — это скорее норма, чем исключение. На протяжении большей части мировой истории торговля и война на море были тесно переплетены. Купцы вооружали свои корабли, государства выдавали каперские свидетельства, а торговые суда при необходимости быстро превращались в боевые. Достаточно вспомнить корабли Ост-Индских компаний. Британские и голландские торговые суда несли серьёзное вооружение, сопровождали конвои, участвовали в морских сражениях и зачастую обладали большей огневой мощью, чем флоты небольших государств. Торговля тогда была невозможна без способности защитить себя самостоятельно. 

Та же логика сохранялась и позднее. В годы мировых войн крупнейшие державы массово переоборудовали гражданские суда в вооружённые торговые крейсера. Многие рейдеры Второй мировой войны вообще маскировались под обычные торговые суда, оставаясь частью гражданского судоходства лишь формально. 

Поэтому контейнер с ракетами или безпилотниками на борту современного сухогруза — это не технологическая революция. Это всего лишь современная версия старой концепции. Изменились средства поражения, системы связи и навигации, но сама логика осталась прежней.
Вопрос в другом: почему сегодня многим это кажется чем-то необычным? 

Потому что последние 30–40 лет мировой истории были весьма специфическим периодом. Глобализация, однополярный мир и американское доминирование на морских коммуникациях создали иллюзию, что торговля существует отдельно от военной силы. Однако безопасность мировой торговли обеспечивалась не сама собой и не благодаря абстрактным принципам международного права. За ней стояла конкретная система — сеть американских военных баз, авианосных группировок и логистических узлов, контролировавших ключевые морские маршруты планеты. По сути, мировая торговля эпохи глобализации существовала под защитным зонтиком США. Но любая имперская система имеет свою цену. Содержание сотен объектов по всему миру требует колоссальных ресурсов. По мере роста числа центров силы и увеличения издержек Вашингтон всё чаще вынужден перераспределять силы, сокращать присутствие в одних регионах ради концентрации в других и постепенно отказываться от роли единственного гаранта безопасности мировой торговли. А дальше начинает работать историческая логика. Когда исчезает единый арбитр, государства и корпорации начинают самостоятельно решать вопросы безопасности своих коммуникаций. Возвращается конкуренция на море. Возвращается борьба за торговые пути. Возвращается необходимость защищать собственные перевозки не только дипломатией, но и силой. Именно поэтому мы наблюдаем возрождение концепций двойного назначения, контейнерных ракетных комплексов, вооружённых торговых судов и интеграции гражданской инфраструктуры в оборонные системы государств.

По сути, перед нами не появление нового мира, а возвращение старого. Историческая аномалия — не вооружённый сухогруз с ракетами и безпилотниками на борту. Историческая аномалия — это последние десятилетия, когда большинство людей привыкло считать, что мировая торговля может существовать отдельно от военной силы и геополитического соперничества.

Этот период объективно заканчивается вместе с глобализацией.